Воспоминания
о Дмитрии Алексеевиче Борщёве

Неудержимый поток времени всё дальше отодвигает от нас события прошлых лет, понемногу стирая память о них и о прошлых поколениях. Не в наших силах замедлить его течение, но мы можем сохранить память о тех, кто трудился и сражался ради того и за то, чтобы мы жили здесь и сейчас.

Это статья посвящена истории одной из жиздринских семей и самому яркому ее представителю, участнику Финской и Великой Отечественных войн, кавалеру ордена Ленина, орденов Боевого Красного Знамени, орденов Красной звезды и Орденов Великой Отечественной войны, уроженцу Жиздринского района Борщеву Дмитрию Алексеевичу, прошедшему долгий, нелегий и славный путь от одного из первых комсомольцев города Жиздры до полковника Генерального штаба Вооруженных Сил СССР.

§1. Предки Дмитрия Алексеевича Борщёва со стороны отца

Дед  Борщёв Дмитрий Пахомович был крепостным у помещика села Макаровки, недалеко от Дубровки, Малоярославского уезда Московской губернии (сейчас Калужская область). Был способным, грамотным самоучкой, служил дворовым по обслуживанию господ; по этой причине при отмене крепостного права земельного надела не получил, что заставило его впоследствии работать по найму. Местные говорили, что Дмитрий Пахомович помог купцу из села Макаровки спасти товар от пожара, за что купец взял его в приказчики, а затем женил на своей родственнице, дочери дьякона. Бабушка, Мария Григорьевна была грамотной, очень религиозной. Они вырастили пятерых сыновей: Александра, Николая, Павла, Алексея, Сергея и двух дочерей: Анну и Веру.

В 1892 году  Дмитрий Пахомович тяжело заболел и вскоре умер. Всем его детям пришлось вести самостоятельную жизнь.  Наиболее успешным был Павел Дмитриевич. Он окончил медицинский факультет МГУ и вплоть до 1918 года был сельским врачом в основном в сёлах Мокрое, Дубровка. Его братья Александр, Николай, Алексей, Сергей участвовали в революционном движении. В 1912 году даже подвергались аресту. После Революции Павел врачевал в Калуге, был лечащим врачом К.Э.Циолковского. Вместе с Ефросиньей Кузьминичной вырастили двух дочерей: Елизавету и Наталью. Александр стал военным лётчиком. Сестра Анна работала кастеляншей в Московской больнице в районе Соколиная Гора. Вторая сестра Вера была учительницей. Брат Алексей был фельдшером, в 1904 году женился на Дановской Людмиле Казимировне, и у них было трое детей: Дмитрий, Анна и Людмила. Старший Дмитрий как раз и является объектом нашего исследования.    

 §2. Предки Дмитрия Алексеевича Борщёва со стороны матери

Дед Дановский Казимир Михайлович - поляк. Его семья жила на хуторе недалеко от города Каунас (Ковно) и принадлежала к сословию польской шляхты (дворянства). Отца Казимира Михайловича звали Михаил Генрихович, а деда – Генрих Сигизмундович. Характер деда, как и у многих шляхтичей, отличался обостренным чувством собственного достоинства. В семье ещё были четыре старших брата. Эта территория одно время принадлежала Литве и в XIX веке управлялась Россией. Вся молодёжь этой семьи участвовала в польском восстании против царского самодержавия в 1863-1864 годах. Но восстание было подавлено, старшие братья были казнены, а младшего Казимира (ему было тогда только 11 лет) сослали в Россию. Позднее, как имеющего начальное образование, определили в военное медицинское училище. Затем в качестве фельдшера он служил в лазарете военного гарнизона в городе Орле.

Там же работала швеёй местная девушка из бедной семьи. Детство и юность Матрёны Григорьевны Шейкиной были тяжёлыми. Отец Григорий был сапожником, имел некоторое пристрастие к алкоголю, мать Марфа Александровна помогала семье случайными заработками: ходила «по людям», где постирает, где полы поет, где покухарит. Сын Семён умер в 17 лет. Матрёна Григорьевна была умной, трудолюбивой женщиной, самостоятельно научилась читать и писать, в семье всех обшивала, благодаря высокому мастерству получала заказы на шитьё наиболее дорогого белья из тонких тканей: шёлк, батист и др. Казимир Михайлович полюбил портниху-белошвейку и решил на ней жениться, однако его богатые и знатные родители категорически  были  против,  сообщили, что проклянут его, если он «опозорит» их род, взяв в жёны бедную девушку, да ещё и русскую.   Но  Казимир  проявил  гордость  и  женился  на  Матрёне   без    родительского благословения. После этого вся связь со своими родителями и родственниками из Польши прекратилась и так потом и не возобновилась.                            

В 1883 году в этой семье родилась старшая дочь Людмила, ставшая впоследствии матерью Дмитрия Алексеевича Борщёва. В 1891 году в семье Дановских родился сын Александр, в 1897 - сын Сергей, в 1899 - сын Пётр, а в 1900 году - младшая дочь Анна. Но 1905 год оказался для этой семьи очень тяжёлым: дифтеритом заболела Анна. Её удалось спасти, но Серёжа и Петя умерли от скарлатины; в те времена медицина ещё не имела эффективных средств борьбы с такими заболеваниями.

Дед был очень честен, самолюбив, добр и горд своим человеческим достоинством. С обидами мирился тяжело и по этой причине, работая после ухода с военной службы в сельских фельдшерских пунктах Брянщины, часто менял места.  В итоге «осел» в земской больнице города Жиздры.

Людмила Казимировна вышла замуж за Алексея Борщёва, и у них родилось трое детей: Дмитрий, Анна и Людмила. Сама же Людмила Казимировна умерла в 1916 году от диабета.

Александр Казимирович всю жизнь проработал в лесничествах. Одно из его мест работы, - лесничество села Овсорок  Жиздринского уезда.   

Характер у него был отцовский: из-за своей гордости также часто менял места работы. Последнее место жительства, – Озеры, Московской области. У него трое сыновей: Алексей, Евгений и Марк. Умер Александр Казимирович в октябре 1974 года.

Анна Казимировна вышла замуж за Алексея Ивановича Анцышкина, и у них родилось два сына: Олег и Валентин.     

Анна Казимировна умерла 18 марта 1939 года в возрасте 39 лет от туберкулёза

Дед был хорошим семьянином. С 1914 по 1921 годы на его иждивении находилась жена, дети и тёща Марфа Александровна, но когда мужа старшей дочери мобилизовали и отправили на фронт, он взял в свою семью её вместе с тремя детьми. А получал он тогда зарплату фельдшера в размере 26 руб. 66 коп, да ещё несколько рублей за частную практику. А платить надо было и за квартиру, и за дрова, и за керосин для освещения, и за учёбу детей и внуков в школе. Несмотря на такое скудное существование, в семье никогда не было взаимных упрёков, скандалов. Дети, внуки росли в спокойной, доброжелательной атмосфере. Взрослые старались привить им уважение к труду, к учёбе.

Последние свои годы дед и бабушка жили вместе с семьёй младшей дочери. Общими усилиями они построили в Жиздре большой дом, (шесть комнат, одиннадцать окон), вырастили хороший сад, был огород, жили скромно. Одной зарплаты мужа Анны Казимировны и пенсии деда было маловато на их большую семью. Но жили очень дружным коллективом.

Дед Казимир Михайлович умер 18 февраля 1938 года; Анна Казимировна в это время тяжело болела туберкулёзом, и 18 марта 1939 года её тоже не стало. Бабушка Матрёна Григорьевна очень переживала потерю родных людей, она ничем не болела, а умерла просто от тоски 21 января 1940 года. Все они похоронены на жиздринском кладбище, от входа по левой дорожке, примерно 50 метров от развилки. Ранее в 1905 году на этом месте был похоронен первый сын Казимира Михайловича Серёжа, позднее рядом с его могилкой, - старшая дочь Людмила Казимировна, а рядом с ней в 1938 году, - сыночек Дмитрия Алексеевича Борщёва Эрнест, который прожил всего один год. Место захоронения второго сына Казимира Михайловича Петра, неизвестно.

§3. Этапы жизненного пути Дмитрия Алексеевича Борщёва

Дмитрий Алексеевич Борщёв родился 3 июня 1905 года. Родители его в это время жили в рабочем посёлке, носившим название Шахта, и располагавшимся тогда примерно в 24 километрах к северу от города Жиздра. Сейчас этого посёлка нет на картах, его не существует и в природе. Однако, его можно найти на дореволюционных картах. Он стоял на небольшом расстоянии от левого берега реки Жиздры, а напротив на правом берегу расположено село Усты, которое здравствует и поныне.

Посёлок Шахта входил в комплекс промышленных предприятий широко известного фабриканта Мальцова. На этом месте была найдена железная руда, очень нужная для металлургических заводов Брянщины. Была построена узкоколейная дорога, которая связывала Шахту с предприятиями Людинова, Сукремли, Песочни (Киров), Дятькова. Позднее, когда начали работать комбинаты, добывающие руду с большим содержанием железа, такие, как Магнитогорский, работа шахты в Жиздринском уезде стала убыточной, и шахта закрылась, а жители разъехались по другим селениям.

Поскольку и Дмитрий, и его сёстры рождались в больнице или роддоме Жиздры, а паспорта, в которых надо было указывать место рождения, начали оформлять гораздо позднее, когда поселок Шахта практически уже не был административной единицей, то все они были записаны, как уроженцы Жиздры.

Когда Дмитрию исполнилось 9 лет, его отца Алексея Дмитриевича мобилизовали и отправили на фронт. Шла первая мировая война. В одном из боёв он попал в плен и вернулся в Россию только в 1920 году. Его мать Людмила Казимировна, лишившись поддержки мужа, вместе с тремя детьми приезжает в Жиздру к деду Казимиру Михайловичу, поступает на работу в качестве медсестры, в земскую больницу, но у неё тяжёлая форма диабета. Несмотря на использование всех возможностей медицины тех лет, в 1916 году она умирает. Дмитрий (11 лет) вместе с двумя младшими сестрёнками (8 и 4 года) остаются сиротами. В семье Казимир Михайловича оказалось семь иждивенцев: жена, тёща, двое детей и трое внуков. Несмотря на скудное существование, дед и бабушка всеми силами пытались дать детям образование. Вернувшийся в июне 1921 года из Германии Алексей Дмитриевич забрал своих детей к себе на Шахту. Однако, через год женился на Клавдии Балашовой. У него наметилось рождение ещё одного ребёнка. Содержать детей от первой жены, платить за их учёбу в школе он уже не мог. Отправил их в Жиздру. Дед Казимир Михайлович к тому времени вышел на пенсию (68 лет), и в условиях Гражданской войны не мог помогать своим внукам. Тогда старшею сестру Дмитрия Людмилу взяла в свою семью тётя Анна Казимировна, младшую Анну – взял дядя Александр Казимирович, а Дмитрия приютил у себя сторож городского суда Дмитрий Михайлович Шурупов.

Трудные были годы учёбы у Дмитрия. Без своего дома, при скудном питании, без родителей. Но он не унывал и даже пытался помогать становлению Советской власти. Вот что известно о том периоде его жизни.

Несмотря на тяжёлые условия жизни, Дмитрий учёбу не бросал и к моменту призыва на службу в армию он, судя по дальнейшим его успехам, можно предположить, что окончил школу имени Л.Н.Толстого и курсы учителей, которые в то время были в Жиздре. Полученное образование сыграло большую роль во всей его дальнейшей жизни.

В 1927 году у Дмитрия Алексеевича началась служба в армии. Он был направлен в 27-ю стрелковую дивизию. Эта часть находилась в Дагестане, в городе Буйнакске. Здесь для призывников, имевших образование, была организована одногодичная группа подготовки младших командиров. Дмитрий Алексеевич с самых юных лет отличался добрым характером, хорошо контактировал и со своими сослуживцами, и с местным населением. Там он подружился с коренным жителем, казаком Н.О.Глухих. Отслужив положенный срок, Дмитрий Алексеевич получил звание командира взвода и был уволен в запас.

После увольнения Дмитрий Алексеевич по приезду в Брянск был направлен в Белобережскую детскую колонию, находящуюся на территории монастыря Брянская Белобережская пустынь, учителем-воспитателем. Об этом периоде своей жизни Дмитрий Алексеевич рассказал сам в статье, которая была опубликована в газете «Брянский рабочий» 7 февраля 1991 года.

В 1932 году Дмитрия Алексеевича вновь призвали в Красную Армию и направили служить в 111-ый  стрелковый полк 37-ой  стрелковой дивизии. Полк в это время дислоцировался в Жиздре, в теплое время года в палаточном городке в бору, а зимой в двухэтажных деревянных бараках, находившихся  на южной окраине города. У Дмитрия Алексеевича наступили хорошие времена. В непосредственной близи его службы находились самые близкие ему люди, а также родственники его жены. Теперь он мог приходить к ним в гости, не как бездомный, вечно голодный подросток, а как командир Красной Армии, в отличной военной форме, достойно обеспеченный.

К сожалению, служба в этом месте продолжалась недолго. Вскоре его назначили командовать пулемётным взводом пулемётной роты в Белоруссии, в городе Речица Гомельской области. Ему пришлось поехать служить туда.

С 1934 по 1937 год Дмитрий Алексеевич служил в различных частях, на территории Белоруссии, и назначали его на различные должности: помощник командира роты, командир пулемётного батальона, начальник штаба батальона.

С 1937 по 1939 год он служил в 156-ой стрелковом полку, 52-ой стрелковой дивизии, располагавшейся у населённого пункта Мышенки, Копаткевычского района,  Гомельской области в должности командира роты, а затем помощника начальника штаба полка.

В 1939 и 1940 годах в составе 122-ой  стрелковой дивизии участвовал в войне с Финляндией. В этот период он уже был в должности помощника начальника оперативного отдела штаба дивизии. Ему было присвоено звание капитана. В 1940 году, как наиболее дисциплинированный и исполнительный командир, был направлен на учёбу в академию им. М.В.Фрунзе и ему было присвоено звание майора.

Великую Отечественную войну Дмитрий Алексеевич начал в составе 53 стрелковой дивизии, защищавшей Можайское направление. За умелое руководство боевыми действиями ему было присвоено звание подполковника.

В разгар войны Верховное командование призвало его на работу в Генеральный штаб Вооруженных Сил СССР. Это был орган стратегического руководства, его образно называли "мозгом армии". В годы Великой Отечественной войны он подчинялся Ставке Верховного Главнокомандования, а фактически одному лицу - И.В.Сталину, который к тому же был и Наркомом обороны. Несмотря на крутой нрав  Верховного Главнокомандующего, он, как правило, не принимал ни одного серьёзного решения, не выслушав рекомендаций Генштаба. В составе этой военной организации, был создан корпус офицеров - представителей Генерального штаба. Он предназначался для непрерывной связи с войсками, проверки исполнения директив, приказов высших органов управления, обеспечения Генштаба оперативной информацией об обстановке на фронтах, а также для оказания помощи штабам и командирам воинских формирований. Представители Генерального штаба назначались из числа наиболее подготовленных военачальников. Они наделялись широкими полномочиями и направлялись обычно туда, где по плану Ставки Верховного Главнокомандования  решались главные на данный момент задачи. Генштаб работал круглосуточно. Работа была сложная, напряжённость зашкаливала. Помимо чрезвычайной секретности, всё надо было делать особо срочно. В ведении Дмитрия Алексеевича находились  штабы  43,  33, 1-ой  гвардейской,  3-ей гвардейской армий, штабы  Юго-Западного и 3-его украинского фронтов. В Москве, в целях безопасности сотрудники Генштаба работали в подземных помещениях, вход в которые был со станции метро, расположенной в центральной части города. Где находилась Ставка Верховного Главнокомандования, и где работал И.В.Сталин, неизвестно, но до наших дней сохранилась часть бункера Сталина в Измайлове.

 За работу в Генеральном штабе многие, в том числе и Дмитрий Алексеевич Борщёв, были удостоены правительственных наград.

После окончания войны Дмитрий Алексеевич продолжил работу в Генеральном штабе; вначале в Оперативном управлении, а затем в Управлении боевой подготовки Сухопутных войск. Ему было присвоено звание полковника. Но всё когда-то кончается: в октябре 1960 года он был уволен в запас, а в 1965 - снят с воинского учёта по возрасту. Воинская дружба со своими сослуживцами сохранилась на долгие времена. В 1969 году произошла  встреча представителей Генерального штаба на фронтах Великой Отечественной войны. Собралось 33 ветерана. Друзья вспоминали взбучки от начальства, фронтовые дороги, неожиданные обстрелы, погибших товарищей.

Пенсионные годы ветерана прошли в кругу семьи, где были жена, дети, внуки. Дмитрий Алексеевич неоднократно приезжал в Жиздру, проявил большую активность, в установке памятников на могилках своих предков. Встречался со своими сестрами, которые жили в Брянске. Заходил и в школьный музей. Человек удивительной скромности. Стеснялся даже рассказывать о тех больших делах, которые вершил в нашей Армии, и которой практически посвятил всю свою жизнь.      

 §4. Семья и потомки

Однажды, в период работы в Белобережской колонии для безпризовников Дмитрий Алексеевич поехал навестить свою сестру Людмилу. Он к тому времени был уже директором колонии. Благодаря стараниями Казимира Михайловича и помощи взрослых его детей, удалось дать доступное в Жиздре образование всем троим детям Людмилы Казимировны, после чего её дочь Людмила Алексеевна начала преподавать в школе деревни Литовня Навлинского района Брянской области. Не знал тогда Дмитрий Алексеевич, что эта поездка станет для него судьбоносной: там он встретил Веру Ухину, которая также работала учительницей в этой  же  школе.

Вера Алексеевна принадлежала известному в Жиздре роду Ухиных. Ещё до Революции Фёдор Ухин славился своим кузнецким мастерством. Его потомки живут в городе до сегодняшнего дня. У него было четыре сына: Алексей, Иосиф, Иван и Пётр. В августе 1943 года, когда немцы погнали всех жителей в Германию, Ивану удалось спрятаться в лесу, и после освобождения он был в городе единственным баянистом. Благодаря ему,  по вечерам в клубе собиралась молодежь, и устраивались танцы. Его сын Алексей Иванович вырастил двух дочерей, Людмилу и Валерию, которые сейчас живут в Жиздре. Людмила - постоянный работник Покровской церкви. Иосиф, женившись на Ксении Дмитриевне Орловой, воспитали трёх дочерей: Евгению, Валентину и Людмилу. Последняя жила на Юге, и её мало кто в городе знает. Евгения Лобзова постоянно жила на Жировке, сейчас похоронена на жиздринском кладбище. А вот Валентина Блейх (фамилия по мужу) в городе широко известна: она неизменная участница жиздринского хора, выращивает шикарные цветы, участвует в конкурсах. Часто занимает призовые места. Её дочь и сын живут на юге, но каждый год навещают свою маму. Внук Дмитрий постоянный житель Жиздры. Здесь он женился, и в его семье появилась правнучка Валентины Иосифовны.

Алексей женился на Екатерине Ивановне Чекрыгиной. Эта фамилия также достаточно известна в городе. В её семье родилось три дочери: Вера, Елена, Надежда. Последняя умерла в раннем возрасте. Их отец в голодные двадцатые годы поехал за продуктами на Украину, да так и застрял там на всё время. К своей семье больше не вернулся. Екатерина Ивановна сумела дать своим дочерям образование. Вера и Лена в разные годы окончили Жиздринский педагогический техникум.

Дмитрий полюбил Веру с первого взгляда. Они действительно оказались «родственными душами».  Вот  как  оценил  эту  встречу  Борщёв: «Оба комсомольцы, уроженцы города Жиздры. У меня мать и отец умерли, имею двух младших сестёр; у Веры мать Чекрыгина Екатерина Ивановна в разводе с мужем, повариха в жиздринском совхозе и младшая сестра Елена. Мы были счастливы и мечтали о спокойной трудовой жизни». Он стал частенько навещать «свою сестру», и в итоге предложил Вере выйти за него замуж. Но не все складывалось гладко у Дмитрия в этом вопросе. Вере было тогда только 17 лет, в своих мечтах она «витала в облаках», морально не была готова к серьёзной семейной жизни и поэтому не торопилась выходить замуж. Однако Дмитрий был настойчив, продолжал ухаживать, уговаривал. Говорил, что регистрация - дело чисто формальное, она поможет ей уехать из глухой деревне и поселиться в  пригороде Брянска. И наконец - уговорил: 30 сентября 1930 года  Дмитрий Алексеевич 25 лет и Вера Алексеевна Ухина 17 лет зарегистрировали свой брак в Володарском райисполкоме города Брянска.

И только после регистрации Вера поняла, что ей придётся жить в одной квартире с мужчиной, который старше её на 8 лет. В довершение ко всему, в это дело вмешалась мать Веры, Екатерина Ивановна. Когда она узнала, что её любимую старшую дочь,  совсем ещё юную девчонку, покорил какой-то сотрудник колонии, работающий с детьми-преступниками, то сразу поехала в Белые Берега и устроила там семейный  скандал. Но Дмитрий не сдавался, терпеливо уговаривал тёщу. Обещал счастливую жизнь. В итоге, при активной поддержке Веры, молодая семья устояла. Любовь победила. Однако, в течении всей последующей жизни тёща недолюбливала зятя, но он очень любил Веру и проявлял чудеса выдержки  и терпения. В 1932 году у них родилась дочь Маргарита.

В этом же году Дмитрия Алексеевича призвали в армию и направили служить в 111 стрелковый полк, 37 стрелковой дивизии, который дислоцировался в жиздринском бору. Вера поселилась у своей мамы,  Дмитрию, тоже пришлось жить у своей тещи. Но в Жиздре находились его дед Казимир Михайлович, бабушка, Матрена Григорьевна, которая дружила с Екатериной Ивановной, семья тёти Анны Казимировны. Это была серьёзная моральная поддержка Дмитрию Алексеевичу, и семейная жизнь у него окончательно наладились. Основную роль здесь сыграла большая любовь Дмитрия Алексеевича, его терпение, покладистость характера. Но такая жизнь продолжалась недолго. В 1934 году его повысили в должности и направили служить в один из военных гарнизонов Белоруссии. В дальнейшем его не раз переводили в различные гарнизоны Белоруссии, а иногда даже при этом назначали на более высокие должности.

В 1935 году в семье Борщёвых родился сын, назвали Вадимом. Всё тяжелее становилось этой семье вести кочевой образ жизни. Дмитрий Алексеевич много сил и времени отдавал военному делу. Частые манёвры, проверки боевой готовности, ответственность за целое воинское подразделение. Совсем мало удавалось уделять внимание семье. В 1937 году родился второй сын, Эрнест. Но тут случилось несчастье: он тяжело заболел. Родители с ним срочно поехали в Жиздру, надеясь на хорошую медицинскую помощь. Однако спасти Эрнеста не удалось. Похоронили на жиздринском кладбище рядом с его бабушкой Людмилой Казимировной Борщёвой (Дановской).

В начале 1939 года Дмитрий Алексеевич был направлен на учёбу в военную академию в Москву, однако жильё для его семьи предоставлено не было. Семья оставалась в полку. Спустя некоторое время, ему удалось найти съёмную квартиру в Царицыно, и Вера с детьми переехала в Подмосковье. В те годы Царицыно было глубоким пригородом. Туда даже электрички не ходили.  Дмитрий Алексеевич приезжал домой только по выходным на «паровике». (Перед войной суббота была рабочей.) Затем началась война с Финляндией, в которой Дмитрию Алексеевичу пришлось принять непосредственное участие, после заключения мира, продолжил обучение в военной академии.

Семья Борщёвых выглядела вполне благополучной. Но вдруг, совершенно непонятно почему случилась беда: в начале 1941 года Борщёвы старшие вдруг  решили развестись. Видимо не просто быть женой командира Красной Армии и разделять с ним все тяготы военной, большей частью кочевой жизни. Вера отвезла детей в Борятино (Брянская обл.) к своей сестре Лене, которая, после окончания Жиздринского педучилища была направлена на работу в этот населённый пункт. К ней из Жиздры переехала жить мать этих сестёр Екатерина Ивановна Ухина. Сама же Вера вернулась в Москву для оформления развода, и это событие совпало с другим неизмеримо более трагичным: началась война с немцами.

Дмитрий Алексеевич сразу же был отправлен на фронт, а Вера рванулась назад к своей семье. Но пассажирского сообщения уже не было. Она нелегально, без пропуска, где на товарнике, где в солдатской теплушке воинского эшелона, где на подножке вагона, но всё же добралась до своего семейства. Но фронт приближался. Сестра Лена через райком комсомола выхлопотала место в последним уходящим на восток эшелоне. Из вещей можно было брать только смену белья и маленькую подушку. Погрузились в товарный вагон, в котором были нары. Место досталось на верхней полке. Лена осталась, чтобы уйти в лес партизанить. Утром поехали. Через некоторое время налёт немецких самолётов. Тревожные гудки паровоза, затем разрывы бомб, пулемётные очереди, пули стучат по крыше вагона. Все пытаются спрятаться под нары. После налёта пошли по вагонам проверяющие, спрашивали, есть ли раненые, убитые. В соседнем вагоне погибла женщина. После этого было ещё два налёта; эшелон останавливался, и все прыгали из вагонов и бежали, как можно дальше от состава. На подъезде к Сухиничам увидели: над железнодорожном узлом кружат самолёты, все пути забиты эшелонами, паровозы гудят. Состав с эвакуированными на башенной скорости несётся сквозь это столпотворение, грохот, свистят пули, бьют зенитки. Каким-то чудом эшелон проскочил станцию и оказался вне зоны бомбёжки. И это всё происходило с семьёй, в которой старшей дочери было 9 лет, а младшему братишке – 6. После Сухинич налётов уже не было.

В составе эшелона был вагон, в котором ехали дети из детдома. Среди них многие болели корью. Заразился от них и Вадим. Оставлять его в скученном вагоне было нельзя, поэтому всю семью Борщёвых высадили по дороге в Куйбышевской области на станции Подбельская, где их никто не ждал. Вера Алексеевна пошла в райком партии, направили их в колхоз «Красный Пахарь», расположенный в трёх километрах от станции. Жили в пустой крестьянской избе. Дмитрий Алексеевич только в декабре 1941 года, когда мимолётно заехал в Царицынои получил от Веры Алексеевны письма, узнал, где они находится. Во-время возвращения с фронта в Москву, заехал к ним. Ему удалось договориться о том, чтобы их переселили в тёплую комнату на станции Подбельская; уезжая, оставил им свой денежный аттестат. Вера начала работать в райкоме партии в качестве технического секретаря, затем инструктором.

Дмитрию Алексеевичу ещё два раза за время войны удалось навестить эвакуированных. Жизнь у них была трудной. Мыла не было, голову мыли золой и простоквашей. Продукты давали по карточкам, но этого не хватало, постоянно ходили голодными. Вера Алексеевна иногда приносила жмых, ели с удовольствием. Вадим говорил: «Неужели настанет время, когда я наемся?». Многое пришлось познать этой семье в годы эвакуации. Им пришлось и обрабатывать участок земли, и сажать картошку, и выращивать маленького поросёнка, и содержать козу, которую потом в стаде загрызли волки. Дмитрий Алексеевич из Венгрии выслал посылку, половину присланных вещей пришлось обменять на продукты.

Кончилась война. В начале июня 1945 года Дмитрий Алексеевич прислал вызов в Москву, но пассажирские поезда ещё не ходили. Вера Алексеевна упросила начальника санитарного эшелона пустить их в тамбур вагона. Так и ехали они до Москвы рядом с туалетом. Дмитрию Алексеевичу дали большую комнату в коттедже на Хорошовском шоссе, который построили пленные немцы. Через год в семье появилась ещё одна дочь, назвали Наташей.  Жить  было  очень тесно.  Мать Веры Алексеевны  Екатерина  Ивановна  переехала   к  своей   младшей   дочери   Лене,   а Дмитрий Алексеевич начал хлопотать об улучшении жилищных условий. И тут выяснилось, что единой семьи у них нет потому, что по документам родители состоят в разводе. Пошли в ЗАГС регистрироваться ещё раз. Регистраторша спрашивает у «жениха», сколько у Вас детей; он отвечает: трое. То же самое ответила и «невеста». А общие дети у вас есть? Да, есть, трое. Им и записали в анкету: девять детей!

Через некоторое время Борщёвы получили хорошую двухкомнатную квартиру. Жизнь наладилась. И тут в полной мере проявилась замечательная особенность этой семьи: исключительная доброта. В не очень простые послевоенные годы они помогали всем, как только могли. Это были и родственники, и знакомые, и бывшие сослуживцы, и друзья, и даже просто земляки из Жиздры. Многие из них, бывая в Москве, заезжали к Борщёвым. Гостили у них и сёстры Дмитрия Алексеевича Людмила и Анна, их мужья, их дети; и дядя Александр Казимирович со своими тремя сыновьями; и два сына тёти Анны Казимировны; и младшая сестра Веры Алексеевны Лена; и, конечно, тёща Екатерина Ивановна. Она обычно любила погостить у них недели две – три, а то и целый месяц, доставляя  «любимому» зятю немало дополнительных беспокойств. У Веры Алексеевны была большая коллекция номеров телефонов жиздринцев, осевших после войны в Москве и Подмосковье. Всё было хорошо: молодёжь подрастала, получала образование. В праздничные дни за столом у Борщёвых собиралась, как правило, хорошая компания.

Но всё хорошее рано, или поздно кончается: болезнь незаметно подобралсь к Вере Алексеевне, а ей всё было некогда сходить к врачу. Всё терпела. А когда попала в больниу, было уже поздно. После операции её не стало.

Тяжело переживал Дмитрий Алексеевич, вся семья, родственники такую потерю. Но он не потерял себя. Постоянно бывал в семьях у своих детей, помогал им. Младшей дочери Наташе купил кооперативную квартиру, ещё, пользуясь своими заслугами, смог купить запорожец. (В то время на приобретение любой машины была огромная очередь.) И, конечно, подарил её сыну Вадиму. Помогал и семье старшй дочери Маргарите. Начал писать небольшие статьи в журналы. А на балконе своей квартиры выращивал отличные помидоры. Прожил он после смерти Веры Алексеевны ещё тринадать лет, и, не  смотря на сравнительно большой срок, остался верен своей супруге до конца своих дней. Так больше и не было в его жизни никакой женщины. Похоронен Дмитрий Алексеевич там же, на Митинском кладбище рядом со своей любимой супругой, с которой прожил всю свою жизнь.

К своему девяностолетию Дмитрий Алексеевич собрал коллекцию фотографий, написал комментарии к ним и оформил альбом «Наша семья». Материалы этого труда, а также рассказы старшей дочери Маргариты Дмитриевны легли в основу настоящей статьи.

На первой странице этого альбома он обратился, как бы, к своей старшей дочери, а фактически это явилось напутствием всем своим потомкам. Здесь приводится полный текст этого обращения:

§5. Заключение

Очень часто в нашей повседневной жизни мы не замечаем, что рядом с нами находились замечательные люди, и только потом понимаем всю ценность нашего общения с ними. Дмитрий Алексеевич был человеком редчайшей скромности, беспредельной доброты, честности, порядочности, всю жизнь беззаветно трудился на пользу нашей страны. Это усилиями таких людей построено, защищено, и укреплено наше государство, которое в определённой степени может считаться Великой  державой, и которое переходит нам в наследство потому, что мы живём в этом государстве, пользуемся всеми его благами и достижениями, и ещё потому, что  государство это – наша  Родина! Жаль только, что мы воздаём должное таким людям с большим опозданием. Прошло уже более 20 лет после кончины Дмитрия Алексеевича Борщёва.

После Дмитрия Алексеевича и Веры Алексеевны Борщёвых осталось потомство, из них здравствующих на данный момент следующее количество:

 - две дочери;
 - четыре внучки и один внук;
 - четыре правнучки;
 - одна праправнучка.

Половина из перечисленных живёт в кругу своих семей.

 В.А. Анцышкин, 2018 г.

На главную