"Свой среди чужих, чужой среди своих..."

    В октябре 1941 года немецко-фашисткие захватчики полностью оккупировали Жиздру и район.
    Тревожно и неспокойно оккупантам приходилось в юго-западных деревнях района. Здесь, в брянских лесах, дислоцировались брянские партизаны, которые в любой момент могли нанести фашистам ощутимые удары. Однако в целом ситуация в районе благоприятствовала захватчикам.
    В Жиздринском районе партизанского отряда не было, хотя много жиздринцев воевали в составе брянских, партизанских отрядов. Во всех остальных районах области они были, а кое-где (в районах) их насчитывалось по два отряда. Народные мстители Людиновского, Хвастовического, Думиничского районов держали фашистов в постоянном страхе.
    Как же случилось, что партизанский отряд а Жиздринском районе не состоялся? Кто виноват в этом? По прошествии почти 60 лет невозможно установить причину того, что произошло в Улемльских лесах в сентябре 1941 года, когда подобранные и оставленные партизанить люди прибыв на базу отряда, как таковой ее не обнаружили. Все было разбито, сожжено, уничтожено.
    Продовольственные запасы кто-то облил керосином и сжег. Винтовки были разбиты; патроны, гранаты взорваны в кострах и разбросаны. Уже после войны МГБ, прокуратура, милиция пытались установить и выявить предателя или группу, совершивших это, но следствие не выявило лиц, причастных к произошедшему. Несколько лет подряд не затихая, шло следствие, проверки, перепроверки. Но те, кто сделал свое черное дело остались безнаказанными. А вообще-то, как говорят люди, искушенные в этих делах, Жиздринский райком партии и райисполком, занимавшиеся формированием отряда (подбор людей и т.д.), по всей вероятности допустили в этом вопросе большую халатность. Кто-то сумел втереться в доверие к руководству района, поэтому итог был печальный.
    Есть и вторая версия случившегося. Кто-то из местных жителей случайно набрел на базу. Ко всему этому она, по-видимому, в этот момент не охранялась. Могли быть и другие варианты.
    Партизаны не рискнули в этих условиях остаться на базе и ушли с нашими войсками в г. Белев, где влились в действующую армию.
    А вот в брянских лесах партизаны смогли захватить инициативу. Они с первых дней стали громить вражеские гарнизоны, пускали под откос эшелоны с живой силой и техникой, убивали фашистских солдат и офицеров, совершали массовые диверсии.
    Для того, чтобы иметь на оккупированной территории свои «глаза и уши», командование отряда подбирало из числа мирных жителей своих людей.
    В селе Огорь таким человеком у партизан был Яков Егорович Трошкин (ныне покойный), которого в ар­мию не взяли из-за неизлечимой болезни глаза. Однажды из партизанской бригады к нему домой пришли разведчики и попросили его помочь партизанам.
- Мы знаем вас как русского патриота, - сказали ему, - и очень рассчитываем на вас.
    Отказываться Яков не стал. Единственное что беспокоило - в случае провала или предательства могли уничтожить и его семью.
    В целях более эффективной работы ему также было предложено внедриться к немцам. Для этого ему посоветовали вступить в немецкую полицию и предпринять другие шаги.
    После проверки его лояльности к немецким властям он был зачислен в штат полиции и кроме этого, его назначили старостой участка.
    Ко всем прочему, немцы приказали ему бывать на ст. Березовская для выявления подозрительных лиц. Он имея также право ношения гражданской одежды. Для Якова его было то, что нужно. Он имел хорошую возможность наблюдать за движением вражеских эшелонов в сторону линии фронта. Обо всем увиденном он сообщал в партизанский отряд.
    Так Яков стал "глазами и ушами" у партизан. Началась сложная и опасная работа у немцев. Надо иметь в виду, что гестапо имело среди полицаев и свою агентуру. Эти люди вели слежку за своими "собратьями".
    Конечно, по большому счету его можно назвать и разведчиком, но он себя таковым не считал. Главное, как он думая, приносить больше пользы нашей армии и партизанам, спасать от смерти тех, кому это угрожало. В сентябре - начале октября 1941 года немецкие войска разгромили под Брянском и Батаговым несколь­ко десятков наших дивизий. Правда, они в большинстве своем были силь­но обескровлены, имели половину или того меньшее своего численногосостава, к тому же многие части попали в окружение.
    Часть бойцов и командиров с оружием в руках пробивались из окружения в сторону линии фронта, очень многие попали в плен.
    Старшему полицаю Я. Трошкину часто приходилось встречать вышед­ших из окружения бойцов и командиров, переправлять их к партизанам, к тому же он извлек для себя хороший урок. В полицейской форме вокруг деревни и в лесу он не показывался. Можно было погибнуть. И такой случай был. Хорошо, что удалось убедить нескольких солдат, что он свой.
    Однажды зимой 1942 года ему пoвстречался на опушке леса наш лет­чик. Это был штурман с подбитого советского бомбардировщика. Экипаж самолета дальней авиации ночью бомбил Брянский железнодорожный узел. На обратном пути его обстрелял и сбил немецкий ночной истребитель. Что стало с остальными членами экипажа, он не знал. Во всяком случае, искал их, но никого на нашел.
    На Я. Трошкина он вышел, и тот переправил его к партизанам. Когда они прощались, старший лейтенант подарил ему на память свое довоенное фото. А не обратной сторона написал, что если останется жить, то обязательно найдет после воины своего спасителя. Однако так его след и пропал. Видимо погиб наш сокол в горячем небе войны.
    Среди полицаев, как уже было сказано, были и такие "нюхачи", которые следили друг за другом и доносили немцам. Одного такого "нюхача" Яков поймал однажды ночью возле своего дома и так отходил его плетью, что подонок плевался кровью до утра. Но «стучать» отучил его раз и навсегда.
    Однажды фашисты расстреляли семью коммуниста Силкина - жену и двоих детей. Кто донес на них, Яков так и не установил. Но нашлись негодяи, которые, чтобы спасти свои шкуры попытались оклеветать его, но у них ничего не получилось.
    В чем же причина такой клеветы? После войны в него несколько раз стреляли из леса, когда он шел из Огоря в поселок. Не попали, А все дело в том, что в Огоре, Улемце, Калинино во время войны было много мужчин, служивших в немецкой по­лиции. Многие из них были пойманы и потом отбывали большие сроки в лагерях за свою предательскую деятельность и за службу оккупантам. Я. Трошкин для них был чужой человек, хотя и служил в полиции. И они мстили ему.
    Я. Трошкин длительное время после войны честно и добросовестно работал сначала в колхозе, а потом до самой пенсии был зам. директора совхоза по хозяйственной части. В завершение хочу сказать, что службу Я. Трошкина у немцев неко­торые жители деревень, кто его знал, воспринимали неоднозначно. Здесь как раз хорошо подходит выражение "Свой среди чужих, чужой среди своих". Однако штаб партизан бригады выдал ему на руки документы, характеризующие Я. Трошкина как бесстрашного подпольщика и патриота.

Б. Андронов

Назад   На главную