В. Анцышкин
Подробности расстрела гитлеровцами жиздринской семьи Миловановых

Почти два года город Жиздра находился в оккупации. Фашисты совершили множество злодеяний, закончившие уничтожением города в 1943 году перед тем как их изгнали с жиздринской земли. Среди них упоминался и расстрел одной из семей за то что якобы ребенок украл у немца пачку сигарет. Известный жиздринец, Валентин Алексеевич Анцышкин, в юности переживший оккупацию в Жиздре, раскрывает ранее неизвестные страницы трагической истории города и его жителей.

От автора: Когда в 1941 году немцы расстреляли всю семью Миловановых, то пустили слух, будто бы это они сделали из-за того, что их восьмилетний сын украл сигареты. Немцы вообще, глядя с «высоты» своей нацистской теории, старались  унизить русских, убедить, что они низшая, серая нация, которая способны только пить водку, да воровать. Известные мне факты, которые я хорошо помню, поскольку случайно оказался их свидетелем, говорят, что их версия очень похожа на явную фальшивку. А жиздринцы, к сожалению, не знают этих фактов, не знают другой версии, и поэтому вынуждены верить немецкому вранью.

Мы хорошо знаем и помним, что одним из первых зверств немцев после захвата нашего города был расстрел всей семьи Миловановых, под предлогом, будто бы восьмилетний сын Витя взял со стола у них пачку сигарет. Такое объяснение отдает дикостью и звучит явно неправдоподобно. Предшествующие события, которые врезались в мою память, позволяют предположить, что объявленная немцами причина расстрела всей семья – явная выдумка.

Истоки этой истории началась ещё в предвоенный год. Чувствовалось, что надвигается война, и страна к ней готовилась. Международные события, песни, кинофильмы….. Везде прослеживалась мысль: «если завтра война». Даже в школах по решению свыше проводилась военная игра «Зарница». В такой обстановке ребята моего возраста небольшими группами постоянно играли в войну. Ловили «шпионов», ходили в разведку, «шашками» громили «войска противника», в качестве которых были лопухи, крапива, лебеда и любые другие подозрительные сорняки.

В то время я дружил с Вовкой Ерохиным. Мы часто бывали вместе, и, конечно, «воевали», как и другие ребята. Однажды я увидел у него на руке выведенное чернилом слово: «СПОМШ». Он мне расшифровал: «сыщик по обез’оружению Миловановского штаба». Жил он на улице Кустарёва, дом 3, а семья Миловановых жила на этой же улице в доме № 11. Видимо, на этой улице среди ребят также шли военные баталии.  Я сразу же согласился ему помогать. Мы искали, пытались узнать, где находится этот штаб, но так ничего и не нашли.

   Вовка Ерохин (сидит) и Валька Анцышкин. Зима 1940-1941гг Фото Валентина Грузинского

Вскоре началась война. В городе милиция ловила уже настоящих немецких диверсантов. Начались бомбёжки. Мы помогали взрослым рыть окопчики, чтобы прятаться от осколков. Было не до игр. Затем началась оккупация, и уже наши самолёты бомбили Жиздру. Однажды, где-то в декабре 1942 года, ночью сильный взрыв потряс наш дом: бомба упала на нашем огороде. Утром я пошёл посмотреть. Воронка была примерно 6 метров в диаметре. Это была большая фугасная бомба. Жили мы в это время на южной стороне улицы Красноармейской, и наш огород граничил с огородом дома Миловановых, в котором тогда хозяйничали гестаповцы, а проживавшая в нём семья уже была расстреляна. Очень похоже, что наши лётчики целились в этот дом, но не попали. По городу ходили слухи, что кто-то в эту ночь карманным фонариком подавал сигналы, когда с неба доносился гул самолёта. Находясь на огороде,  я увидел на меже миловановского огорода дерево, в ствол которого была вбита металлическая скоба, а выше зарубка в виде ступеньки, явно сделанная для того, чтобы можно было залезать на дерево. Верхняя часть его была спилена, а на вершине оставшегося ствола бурно в виде густого куста выросли молодые побеги. Страшновато было заходить на огород зловещего дома, но любопытство взяло верх, и я залез на это дерево. На верхнем срезе ствола между молодыми побегами были аккуратно уложены прутья и немного сухой травы. Всё это было похоже на большое гнездо. В нем лежал гранёный штык от советской винтовки, два заряженных патрона от охотничьего ружья, несколько пустых гильз, размокшая коробка спичек, игрушечный наган, выпиленный из дерева, ещё какая-то мелочь и самодельный наган, который ребята называли поджигалкой. До войны такой самодельный наган в тайне от родителей мастерил каждый «крутой вояка», кто был постарше. Роль ствола выполнял отрезок медной трубки. Для выстрела достаточно было чиркнуть спичкой у маленького отверстия, заранее сделанного у заднего расплющенного конца трубки. Лучшие образцы такого оружия пробивали деревянную доску, толщиной до 4 сантиметров. Так вот оказывается где находилась резиденция «Миловановского штаба», за которым мы охотились ещё до начала войны! Значит штаб этот не просто пустая фантазия ребят. Он реально существовал и даже уцелел после гибели всей семьи Миловановых. Увидев всё это на краю огорода гестаповского дома, я поспешил побыстрее унести оттуда ноги.

Мне было вполне ясно, что если до войны это имущество «штаба» было просто атрибутами игры подростков, то в условиях оккупации всё круто изменилось; немцы всегда могли расценить это, как склад оружия, а по всему городу развешаны приказы: за хранение любого оружия – расстрел. Мои следы на снегу могли меня выдать, и тогда нашу семью постигла бы та же участь, что и семью Миловановых. Испугавшись, я затих, не знал, что делать и никому ничего не сказал ни единого слова. На моё счастье дня через два-три свежий снег и метель  скрыли все мои следы; я успокоился, и никто так и не узнал о моей находке.

Прошло время. Сейчас, сопоставляя все известные мне события того периода, невольно приходишь к мысли, что действительной, наиболее вероятной причиной расстрела Миловановых явилась случайно залетевшая в уши гестаповцев фраза «Миловановский штаб». Кто-то из них, понимающий по-русски, мог услышать её от ребят, которые, разговаривая между собой, вспоминали довоенные игры, а возможно какой-либо полицай-предатель захотел выслужиться перед своими новыми хозяевами и, услышав что-то краем уха и не разобравшись, в чём дело, доложил им. Немцы вообще очень боялись партизан, а в то время были очень злы так, как у них в тылу, в Брянских лесах разгоралась партизанская борьба, волны которой уже докатились до южных лесов Жиздринского района. Они не могли не среагировать на слова «штаб», тем более, что слово «Миловановский» точно определяло его адрес. Не имея никакого понятия об играх наших ребят, о нашей довоенной обстановке, они вполне с перепугу могли принять это за какую-либо подпольную организацию, либо за явочную квартиру, либо за пункт связи с партизанами.

Теперь уже едва ли мы узнаем, что творилось в доме Миловановых после этого. Скорее всего, немцы либо не стали утруждать себя раскрытием этой   организации и просто расстреляли всех, посчитав: нет Миловановых, – нет штаба. Либо провели дознание с таким пристрастием, что кости трещали у подозреваемых. Ничего не найдя, но крепко изуродовав ни в чём неповинных людей, им ничего не оставалось сделать, как спрятать «все концы в воду»: расстрелять и подозреваемых и всех свидетелей. Они даже не пощадили ни бабушку Агрофену Степановну, которой было тогда семьдесят лет, ни даже беременную невестку. То, что немцы искали связных, или подпольную организацию говорит тот факт, что вместе с Витей были расстреляны ещё два его соседских товарища: Сёма Клетинский и Коля Васильев. А чтобы скрыть свою бездарность в расследовательских делах и то, что они «непобедимые вояки» испугались восьмилетних мальчишек, им пришлось придумать лживую версию о воровстве сигарет.

Тот факт, что «резиденция Миловановского штаба» сохранилась до зимы 1942-43 года говорит о том, что немцы так и не узнали, где она находится, значит, ребята молчали и никто не выдал место его нахождения, даже если их перед расстрелом крепко допрашивали гестаповцы. Если всё происходило именно так, то надо считать, что эти ребята держались геройски.

Вот такой получился зигзаг судьбы: совершенно невинная придуманная ребятами фраза «Миловановский штаб», наиболее вероятно, явилась причиной трагедии всей семьи.

В качестве послесловия можно сказать, что, хоть и не в полной мере, но гестаповцы всё же получили возмездие за это варварство.  Весной 1943 года одна из бомб угодила прямо в середину гестаповского дома. Жаль только, что бомба была небольшой, осколочного типа. Она пробила крышу и взорвалась на чердаке. Но потолок в доме всё-таки обрушился. Немцы говорили, что они все прятались в подвале, и никто не пострадал. Но они всегда скрывали свои потери: возможно и в этом случае пущенный немцами слух – сплошная фальшивка.

Немцы пришли в нашу страну напичканные нацистской пропагандой. Они считали русских какой-то неполноценной, серой нацией, которые способны только пить водку, да воровать. Но столкнулись здесь, в основной своей массе,  с народом смелым, патриотичным, самоотверженным, у которого каждый мальчишка мечтал быть защитником своей Родины.

В.А.Анцышкин, Москва, Ноябрь 2013 г.